На этот раз уже ближе к исповеди...

Оригинал взят у diak_kuraev в На этот раз уже ближе к исповеди...

Наталья Милантьева


Когда мне было лет 12−13, мама ударилась в православие и стала воспитывать меня в религиозном духе. Годам к 16−17 у меня в башке, кроме церкви, вообще ничего не было. Меня не интересовали ни сверстники, ни музыка, ни тусовки, у меня была одна дорожка — в храм и из храма. Обошла все церкви в Москве, читала отксеренные книги: в 80-х религиозная литература не продавалась, каждая книжка была на вес золота.

В 1990 году я закончила полиграфический техникум вместе со своей сестрой Мариной. Осенью нужно было выходить на работу. И тут один известный священник, к которому мы с сестрой ходили, говорит: «Поезжайте в такой-то монастырь, помолитесь, потрудитесь, там цветочки красивые и такая матушка хорошая». Поехали на недельку — и мне так понравилось! Как будто дома оказалась. Игумения молодая, умная, красивая, веселая, добрая. Сестры все как родные. Матушка нас упрашивает: «Оставайтесь, девчонки, в монастыре, мы вам черные платьица сошьем». И все сестры вокруг: «Оставайтесь, оставайтесь». Маринка сразу отказалась: «Нет, это не для меня». А я такая: «Да, я хочу остаться, я приеду».

Дома меня никто как-то особо и отговаривать-то не стал. Мама сказала: «Ну, воля Божья, раз ты этого хочешь». Она была уверена, что я там немножко потусуюсь и домой вернусь. Я была домашняя, послушная, если бы мне кулаком по столу хлопнули: «С ума сошла? Тебе на работу выходить, ты образование получила, какой монастырь?» — может, ничего бы этого не было.( Read more... )

Во второй раз меня выгнали за романтические отношения с одной сестрой. Никакого секса не было, но к этому все шло. Мы полностью доверяли друг другу, обсуждали нашу поганую жизнь. Разумеется, другие стали замечать, что мы сидим в одной келье до полуночи.

На самом деле меня бы и так выгнали, это был только предлог. У других и не такое было. Некоторые крутили с детьми из монастырского приюта. Батюшка еще удивлялся: «Почему вы мальчиков-то завели? Девочек заводите!» Их до самой армии держали, кабанов здоровых. Так вот, одна воспитательница воспитывала-воспитывала — и довоспитывалась. Ее журили, конечно, но не выгнали же! Она потом сама ушла, они с тем парнем до сих пор вместе.

Вместе со мной выгнали еще пятерых. Устроили собрание, сказали, что мы им чужие, не исправляемся, все портим, всех соблазняем. И мы поехали. После этого у меня и в мыслях не было вернуться ни туда, ни в другой монастырь. Эту жизнь как ножом отрезало.

Первое время после монастыря я продолжала ходить в храм каждое воскресенье, а потом постепенно бросила. Разве что на большие праздники захожу помолиться и свечку поставить. Но я считаю себя верующей, православной и церковь признаю. Дружу с несколькими бывшими сестрами. Почти все повыходили замуж, нарожали детей или просто с кем-то встречаются.

Когда я вернулась домой, так радовалась, что теперь не надо работать на стройке! В монастыре мы работали по 13 часов, до самой ночи. Иногда к этому прибавлялись и ночные работы. В Москве я поработала курьером, а потом опять занялась ремонтом — деньги-то нужны. Чему в монастыре научили, тем и зарабатываю. Выбила у них трудовую книжку, мне записали стаж 15 лет. Но это копейки, на пенсию вообще не катит. Иногда думаю: не будь монастыря, я бы замуж вышла, родила. А это что такое за жизнь?

Иногда думаю: не будь монастыря, я бы замуж вышла, родила. А это что такое за жизнь?

Кто-то из бывших монахов говорит: «Монастыри надо закрыть». Но я не согласна. Находятся же люди, которые хотят быть монахами, молиться, помогать другим — чего в этом плохого? Я против больших монастырей: там только разврат, деньги, показуха. Другое дело — скиты в глубинках, подальше от Москвы, где жизнь попроще, где так не умеют добывать деньги.

На самом деле все зависит от игумена, потому что он обладает ничем не ограниченной властью. Сейчас еще можно найти настоятеля с опытом монашеской жизни, а в 90-е их негде было взять: монастыри только начали открываться. Матушка закончила МГУ, потерлась в церковных кругах — и ее назначили игуменией. Как можно было доверить ей монастырь, если она сама не прошла ни смирения, ни послушания? Это какая нужна духовная мощь, чтобы не развратиться?

Я была плохой монахиней. Роптала, не смирялась, считала себя правой. Могла сказать: «Матушка, я так думаю». — «Это у тебя помыслы». — «Это не помыслы, — говорю, — у меня, это мысли! Мысли! Я так думаю!» — «За тебя бес думает, дьявол! Ты нас слушайся, с нами Бог разговаривает, мы тебе скажем, как надо думать». — «Спасибо, как-нибудь сама разберусь». Такие, как я, там не нужны.

http://www.the-village.ru/village/people/experience/258506-18-let-v-monastire


***

Я не раз был в числе гостей этого монастыря. Всегда восхищался игуменьей. И мне она подарила замечательного щенка для абхазской миссии.
http://diak-kuraev.livejournal.com/125036.html

Впрочем, вот у этой фотографии из той поездки



есть замечательное рыжее продолжение:

Военная тайна Алёши. Старец Илий — о помощи Божией в Курской битве | История | Общество | Аргументы

Оригинал взят у consigliere_rpc в Военная тайна Алёши. Старец Илий — о помощи Божией в Курской битве | История | Общество | Аргументы

Чудом полученная секретная карта немцев помогла одержать победу на Курской дуге.

Схиархимандрит Илий и Надежда Рокоссовская. © / Мария Позднякова / АиФ

Мальчик Алёша, нашедший эту карту, теперь известен как старец Илий (Ноздрин), духовник Патриарха Кирилла. Корреспондент «АиФ» стал свидетелем встречи батюшки и дочери маршала Рокоссовского, руководившего сражением на Курской дуге. На этой встрече старец впервые рассказал подробности происшествия, которое случилось с ним в детстве.

«Отец в воспоминаниях делился, что при операции на Курской дуге он руководствовался сведениями, полученными из четырёх источников, — рассказывает Надежда Рокоссовская. — Первыми двумя были наши разведчики, третьим — пленные немецкие сапёры, а четвёртый источник оставался загадкой».

Курская битва. Инфографика

Планшет на дороге

Этим источником и был 10-летний Алексей — так звали старца до пострига. В тот день, 15 февраля 1943 г., он шёл по просёлочной дороге из деревни Крюковка, где навещал крёстную, домой в деревню Редкино. Родной Орловский край уже больше года был оккупирован фашистами. «Меня обогнала машина. Вижу, как из машины что-то падает. Важно, что нем­цы ничего не заметили, дальше по­ехали — на железно­дорожный переезд. А мне интересно. Поднимаю — оказывается, планшет, — рассказывает батюшка. — Подхожу к железнодорожному переезду. Деревня наша Редкино расположена вдоль железной дороги, а рядышком, параллельно ей, — шоссе. Обычно я, минуя переезд, выходил на шоссе и шёл домой. А в тот раз мне было внушение, прямо голос прозвучал: “Иди по рельсам”. Мы так с мальчишками ходили — балансируя на тонких рельсах, когда баловались. Уже потом понял, что, если бы шёл по земле, меня бы немецкие собаки по следу нашли и растерзали. А ещё на шоссе, по дороге к моему дому, стоял пост СС (SS, или Shutzstaffeln — охранные отряды. — Ред.). Меня могли остановить немцы. В любом случае они бы заметили, что вслед за машиной по дороге прошёл мальчишка. А на ж/д путях меня никто не видел.

Когда прибежал домой, мамы не было, только бабушка. А отец в начале войны ушёл на фронт. Сразу открыл планшет, в нём было два листка бумаги: на одном — топо­графическая карта с обозначением местно­сти, на втором — эта же карта, но с нанесёнными на ней военными объектами. И ещё текст — видимо, пояснения.

Не прошло и пяти минут, как в дом забежал один из пленных красноармейцев — Андрей, он ухаживал за немецкими лошадьми. Немцы животных в наш сарай поставили. Промысел Божий, что он забежал почти следом за мной. И один. Обычно они ходили вместе, их было четверо. Он сразу понял ценность документов. Планшет сказал бросить в печку, а бумаги забрал и убежал.

Коренной перелом. 5 малоизвестных фактов о Курской битве

Подробнее

Немцы быстро хватились документов. Решили, что потеряли их уже после переезда, на шоссе. Из окна дома я видел, как специальная машина утюжила на шоссе снег. Потом начали снег скоблить. И так несколько дней. Говорили, того, кто потерял, расстреляли и что офицеры в той машине были навеселе. Морозы были суровые, а немцы очень не любят холод, вот и грелись шнапсом».

Через какое-то время пленный исчез из деревни. Он смог завладеть немецкой формой и до­брался до линии фронта. Уже на нашей территории его чуть не подстрелил красноармеец, приняв за фрица.

На 40 минут раньше

Путь документов с оккупированной Орловщины в штаб Рокоссовского не был быстрым. Алексей нашёл планшет зимой, а Курская операция началась летом. Тогда захваченные немецкие сапёры рассказали, что их наступление начнётся в 3 часа утра 5 июля. До этого срока оставалось чуть более часа. И по распоряжению Рокоссовского (на запрос в Ставку, чтобы получить одобрение Сталина, времени не оставалось) наша артиллерия открыла огонь в 2 ч. 20 мин., опередив противника на 40 мин. И здесь, судя по всему, очень помогла карта, добытая Алёшей Ноздриным. Наша артиллерия благодаря точной информации шквальным огнём снесла укреп­районы противника. «Я читал, что Сталин серьёзно наказал Рокоссовского за то, что тот с ним не связался, — рассказывает батюшка. — От расправы Рокоссовского спас лишь дальнейший успех операции».

Старец Илий: «Безбожие принесло жадность»

Родной для старца город Орёл был освобождён 5 августа. Орловская операция стала одним из этапов битвы на Курской дуге, длившейся 50 дней и ночей и ставшей решающим поворотом в Великой Отечественной войне. По сути, победа в этом сражении означала победу в войне.

Рокоссовский в немецкой карте, которая легла на его стол, увидел подтверждение ранее полученной информации и на свой страх и риск поверил документу. «Он умел брать на себя ответственность, — говорит Надежда Константиновна. — Когда позже разрабатывалась Белорусская операция, Сталин и Жуков с планом отца не согласились. Ему предложили выйти и подумать. Он вышел, подумал, вернулся и сказал, что настаивает на своём. Ему вновь предложили выйти. Но он не сдавался. И план Рокоссовского приняли. Хотя спорить со Сталиным было небезопасно. И отец это прекрасно осознавал. В 1937 г. он был арестован по ложному обвинению в шпионаже и брошен в тюрьму. Его пытали: выбили зубы, сломали пальцы ног, дважды имитировали расстрел. Принуждали подписать признательные показания и доносы на товарищей. Он ничего не подписал. Уверена, именно это и спасло ему жизнь. В 1940 г. отца освободили и вернули воинское звание. Он прошёл всю войну. И командовал Парадом Победы на Красной площади».

Может возникнуть вопрос: почему нем­цы, зная, что карта потеряна, не изменили позиции укреплений? Видимо, сыграл роль человеческий фактор. Потерявшего карту расстреляли, однако в ставку фюрера о происшествии из страха сообщать не стали. Ведь в ответ могли расстрелять уже более крупные чины.

Художник войны. Немцы боялись даже имени Рокоссовского

Подробнее

О том, что он нашёл планшет, Алёша никому не рассказал. Зато пленный, пере­правивший карту к нашим, не скрыл, что документ добыл мальчишка. «Когда я в ­1951-1953 гг. проходил срочную службу в армии, мне в руки попала книга о Курском сражении, — рассказывает батюшка. — Там было сказано, что секретную карту нашёл деревенский пацан». Однако до сих пор подробности этой истории были неизвестны.

На прощание гости подарили отцу Илию карту Курской битвы, а с собой для Музея Рокоссовского взяли уникальный документ — схему местности, где был найден планшет, нарисованную батюшкой.

http://www.aif.ru/society/history/voennaya_tayna_alyoshi_starec_iliy_o_sekrete_pobedy_na_kurskoy_duge